ДЕТСКИЕ КНИЖКИ

 

Марина Москвина
Моя собака любит джаз
(из книги "Моя собака любит джаз")

 

Для меня музыка - это всё. Только не симфоническая, не "Петя и волк". Я её не очень. Я люблю такую, как тогда играл музыкант на золотом саксофоне.
      Мы с моим дядей Женей ходили в Дом культуры. Он врач-ухогорлонос. Но для него музыка - это всё. Когда в Москву приехал один король джаза - негр, все стали просить его расписаться на пластинках. А у дяди Жени пластинки не было. Тогда он поднял свитер и на рубашке фломастером король джаза поставил ему автограф.
      А что дядя Женя творил на концерте в Доме культуры! Свистел, кричал, аплодировал! А когда вышел музыкант в соломенном шлеме, зелёных носках и красной рубашке, дядя Женя сказал:
      - Ну Андрюха! Толстое время началось.
      Я сначала не понял. А как тот отразился, красно-золотой, в чёрной крышке рояля! Как начал разгуливать по залу и дуть, дуть напропалую в свой саксофон!.. Сразу стало ясно, что это за "толстое" время.
      Зрители вошли в такой раж, что позабыли все приличия. Вытащили дудки и давай дудеть, звенеть ключами, стучать ногами, у кого-то с собой был пузырь с горохом!
      Музыкант играл как очумевший. А я всё хотел и хотел на него смотреть. Там всё про меня, в этой музыке. То есть про меня и про мою собаку. У меня такса, его зовут Кит. Я за такую собаку ничего бы не пожалел. Она раз пропала - я чуть с ума не сошёл, искал.
      - Представляешь? - говорит дядя Женя. - Он эту музыку прямо на ходу сочиняет. Всё "от фонаря". Лепит что попало!
      Вот это по мне. Веселиться на всю катушку. Самое интересное, когда играешь и не знаешь, что будет дальше. Мы с Китом тоже - я бренчу на гитаре и пою, а он лает и подвывает. Всё без слов - зачем нам с Китом слова?
      - И у меня были задатки, но их не развивали, - сказал дядя Женя.
      Он стоял в очках, галстуке, с портфелем-дипломатом.
      - Я в школе, - говорит, - считался неплохим горнистом. Я мог бы войти в первую десятку Советского Союза по трубе.
      - А может, и в первую пятёрку, - сказал я.
      - И в первую тридцатку мира!
      - А может, и в двадцатку, - сказал я.
      - А стал простой ухогорлонос.
      - Не надо об этом, - сказал я.
      - Андрюха! - вскричал дядя Женя. - Ты молодой! Учись джазу! Я всё прошляпил. А тебя ждёт необыкновенная судьба. Здесь, в Доме культуры, есть такая студия.
      Дядино мнение совпадало с моим: джаз - подходящее дело. Но вот в чём загвоздка - я не могу петь один. Неважно кто, даже муха своим жужжанием может скрасить моё одиночество. А что говорить о Ките? Для Кита пение - всё! Поэтому я взял его с собой на прослушивание.
      Кит съел полностью колбасу из холодильника и шагал в чудесном настроении. Сколько песен в нас с ним бушевало, сколько надежд!
      В Доме культуры навстречу нам шёл вчерашний музыкант без саксофона, с чашкой воды. Он наклонился и дружески похлопал Кита по спине. При этом у него из кармана выпал пакетик чая с ниткой.
      Кит дико не любил, когда его так похлопывают, но от музыканта стерпел. Правда, мигом уничтожил пакетик чая. Он вообще всё всегда поедал на своём пути. Но делал это не злобно, а жизнерадостно.
      Я спросил:
      - Где тут принимают в джаз?
      - Прослушивание в третьей комнате, - ответил музыкант.
      На двери висела табличка: "Зав. уч. частью Наина Петровна Шпорина". Я постучал. Я так волновался раз в жизни, когда Кит изжевал и проглотил калошу. Я чуть с ума не сошёл, всё думал: переварит он её или нет?
      Стройная красавица с длинным носом сидела у пианино и выжидательно глядела на нас с Китом.
      - Я хочу в джаз!
      Я выпалил это громко и ясно, чтобы не подумали, что я мямля. Но Наина Петровна указала мне на плакат. Там было написано: "Говори вполголоса".
      А я не могу вполголоса. И я не люблю не звенеть ложкой в чае, когда размешиваю сахар. Приходится себя сдерживать, а я этого не могу.
      - Собаку нельзя, - сказала Наина Петровна.
      - Кит любит джаз, - говорю. - Мы поём с ним вдвоём.
      - Собаку нельзя. - сказала Наина Петровна.
      Вся радость улетучилась, когда я закрыл дверь перед носом у Кита. Но необыкновенная судьба, которую прошляпил дядя Женя, ждала меня. Я сел на стул и взял в руки гитару.
      Мне нравится петь. И я хочу петь. Я буду, хочу, я хочу хотеть! Держитесь, Наина Петровна, - "говори вполголоса, двигайся вполсилы"! Сейчас вы огромное испытаете потрясение!..
      Наина стояла, как статуя командора, и я не мог начать, хоть ты тресни! Чтобы не молчать, я издал звук бьющейся тарелки, льющейся воды и комканья газеты...
      - Стоп! - сказала Наина Петровна. Руки у неё были холодные, как у мороженщицы. - "Во по-ле бе-рёз-ка сто-я-ла..." - спела она и сыграла одним пальцем. - Повтори.
      - "Во по-ле бе-рё..."
      - Стоп, - сказала Наина Петровна. - У тебя слуха нет. Ты не подходишь.
      Кит чуть не умер от радости, когда меня увидел.
      "Ну?!! Андрюха? Джаз? Да?!!" - всем своим видом говорил он и колотил хвостом.
      Дома я позвонил дяде Жене.
      - У меня нет слуха, - говорю. - Я не подхожу.
      - Слух! - сказал дядя Женя с презрением. - Слух - ничто. Ты не можешь повторить чужую мелодию. Ты поёшь, как НИКТО НИКОГДА до тебя не пел. Это и есть настоящая одарённость. Джаз! - сказал дядя Женя с восторгом. - Джаз - не музыка. Джаз - это состояние души.
      - "Во по-ле бе-рёз-ка сто-я-ла..." - запел я, положив трубку. - "Во по-о-ле..."
      Я извлёк из гитары квакающий звук. Взвыл Кит. На этом фоне я изобразил тиканье часов, клич самца-горбыля, крики чаек. Кит - гудок паровоза и гудок парохода. Он знал, как поднять мой ослабевший дух. А я вспомнил, до чего был жуткий мороз, когда мы с Китом выбрали друг друга на птичьем рынке.
      - "ВО ПО-ЛЕ!!!"
      Из мухи радости мы раздули такого слона, что с кухни примчалась бабушка.
      - Умолкните, - кричит, - балбесы!
      Но ПЕСНЯ ПОШЛА, и мы не могли её не петь.
      ...Дядя Женя удалял больному гланды. И вдруг услышал джаз.
      - Джаз передают! - воскликнул он. - Сестра! Сделайте погромче!
      - Но у нас нет радио! - ответила медсестра.
      ...Вчерашний музыкант заваривал новый пакетик чая, когда ему в голову пришла отчаянная мысль: сыграть "горячее" соло на саксофоне под паровозный, нет, лучше пароходный гудок!!!
      ...А в Новом Орлеане король джаза - негр - ну просто совершенно неожиданно для себя хриплым голосом запел:
      - "Во по-ле берёзка стояла! Во поле кудрявая стояла!.."
      И весь Новый Орлеан разудало грянул:
      - "Лю-ли, лю-ли, сто-я-ла!!! Лю-ли, лю-ли, стояла!!!"

 

Художник Владимир Буркин

[в пампасы]

 

Электронные пампасы © 2005

Используются технологии uCoz