Надежда Белякова. БАБУШКА
NEW-СКАЗКА

 

Надежда Белякова
Бабушка

 

Разные картины и картинки я видела. И такие, где и понять ничего нельзя - то ли дом нарисован, то ли кошка с котятами, а переспросить неловко: вот, скажут, неуч какой. И такие, на которые смотришь не насмотришься – если цветок нарисован, так, кажется, как живой. Но и это еще не чудеса.
      Видели вы когда-нибудь такое: стол нарисованный, а на нем крынка с молоком и рядом пририсованная чашка – бери, наливай парное молочко, свеже, стало быть, нарисованное? А я такое видела, и молоко такое пила, и пирогами нарисованными угощалась не раз. А было это вот как.
      Соседка моя чудесным даром обладала: что ни нарисует, все у нее как живое- настоящее становится. И не то чтобы похоже, а самое настоящее и есть. Так нарисовала она себе новый дом - старый-то совсем плох стал: крыша течет, на ветрах ходуном ходит, по ночам не заснешь, так скрипит.
      Старательно рисовала, бревнышко к бревнышку, кирпичик к кирпичику. Каждый гвоздик к месту обозначила. Словом, трудилась на совесть.
      А как кончила работу, вздохнула только - и вырос на глазах расчудесный такой домик. Сам по себе небольшой, да уж больно затейливый. Глаз не оторвешь – весь будто цветами изукрашен.
      Ворчали вокруг, шептались иные соседи - мол, как это так, мы трудом своим копили, дома наживали, а ей все вдруг: карандашиком помахала - и дом готов. А на это один ответ: посмотрели бы, как рисовала, сколько души вкладывала да как старалась - целую ночь одно ее окошко и светится.
      А наружностью-то, думаете, волшебница какая иль колдунья? Самая обыкновенная старушка - таких каждый день на улице встречаем.
      Маловато было у старушки сил. Надо, к примеру, дров наколоть, так она себе поленницу аккуратненькую нарисует, в печку положит, вот и тепло. Чтобы зря без дела не сидеть, и пирожков, и горшок кашицы себе нарисует. А только все равно грустно, одиноко ей вечерами, да и днем не всякий раз словом-другим перекинется с соседом: все ведь заняты – семья, заботы.
      Как-то раз, морозным вечером, когда вьюга за окном завывала печально как никогда, нарисовала старушка кошечку Мурлыку. Да такую пушистенькую, красивую, с глазами зелеными как весенние листочки. Стало ей как будто легче вечера коротать. Рукодельничает, а Мурлыка рядом мурлычет. День проходит, другой, а все-таки грустно, одиноко.
      Нарисовала старушка собачку Жучку - такую в любой деревне найдешь. Только последнее пятно на левое ухо положить хотела, только краску погуще зачерпнула, а та уж сорвалась, с рисунка соскочила, дверь толкнула настежь - и давай на соседних ребятишек лаять. Расстроила старушку. Старушка детишек любила - то крендель, то баранку с маком нарисует. И беде ребячьей всегда помочь рада. То потерянную варежку, то провалившийся в сугроб валенок нарисует, чтоб не заругали проказников дома.
      Да стоит ей ребятишкам помочь - те спасибо скажут и домой бегут. И остается она опять одна. Только Мурлыка на печи дремлет да Жучка на прохожих потявкивает.
      И вот что надумала старушка однажды. Краски новые приготовила, кисточку из запасов давних достала, карандашей дюжину наточила, бумагу самую наилучшую взяла и… нарисовала себе внучека.
      Внучек получился – загляденье: мальчоночка лет этак пяти, румяный; глазки словно звездочки ясные, светло-голубые, волосы кудреваты, сам ни худ ни толстоват. Что говорить, не внук - картинка.
      Как увидели соседушки, только ахнули!
      Совсем новая жизнь началась у старушки - как дни летят, замечать перестала. Все в заботах, и заботы в радость. Все для внучека старается: то сапожки к зиме нарисует, крепкие, неношеные, с каблучками на подковках, то шубейку теплую, то на лето рубашоночку в цветочках расписную, а игрушек-то - и не упомнишь сколько было нарисовано для внучека любимого.
      Растет внучек, хорошеет. А бабуля все над рисунками старается. Как-то раз рисует ему пистолеты да сабельку для забавы. А внучек ей и говорит, заедая кашу пирогами сдобными:
      "А бедновато мы живем, бабуль".
      "Да что ты, – отвечает старушка, - посмотри, всего у нас в меру: и дом есть, и еды вдоволь, и одежды".
      "Тесноват домик".
      Вздохнула старушка - жалко домик, с такой любовью каждое бревнышко вырисовывала. Но чего не сделаешь для внучека.
      Большущий терем нарисовала, целый терем вырос.
      Доволен внучек, по комнатам прохаживается, вслух мечтает:
      "…а как женюсь, бабуль, тут у моей жены трюмо стоять будет, тут – гарнитур".
      "Да, взрослый ты стал. Жениться тебе пора. И дело по душе выбирать", – сказала старушка.
      Покраснел, потупился внучек, признался, что и вправду частенько подумывает то о той, то о другой соседке - уж до чего трудно выбрать.
      "Одна приглянулась – очи ясные, голубые как небо летнее, волосы – рожь спелая… Другую увидел – покой потерял. Очи – ночи августовские темные, косы тугие, черные, так и вьются… А тут, как на грех, третья мимо шла: волосы – огонь, походка легкая, шея лебединая". - Мечется парень – никак не может подругу по сердцу выбрать.
      "А как о работе подумаю, так и вовсе в жар бросает. То в море хочу уйти, моряком, то посуху путешествовать желаю, то детей уму-разуму учить, то дома строить - да мало ли дел, и о каждом подумать надо. Ох! Совсем я измаялся".
      И вправду - сохнет парень на глазах. Кажется старушке, что и румянец спал со щек ее внучека ненаглядного. Голову ломает, думает - как, чем помочь. И придумала. Заперлась в комнате своей. Не пила, не ела, неделю целую не выходила. Вышла – худющая, усталая, а за нею следом девять внучиков - один к одному, как капельки воды схожие между собой, выходят навстречу десятому, первому то есть. Сколько ни всматривайся – на одно лицо, каждый волосок одинаково вьется.
      Вот уж постаралась так постаралась. Чтобы никому, значит, обидно не было. Бросились внучики скорей к девушкам свататься: один к голубоглазой, другой - к кареглазой, третий – к черноглазой, четвёртый – к синеглазой. Разбежались кто куда. А вскоре вернулись с невестами в дом, к бабушке своей - и правда хорошо, что дом она такой большой сделать успела - теперь всем места хватит.
      И дело по сердцу каждый себе выбрал. Кто портной, кто сапожник, кто моряк, кто пекарь - дела-то на всех хватит.
      Вот, кажется, и покой пришел - радость в доме, свадьбы, а там вскоре и детишки народились. Вроде бы вчера только внучеку санки на забаву рисовала да валеночки маленькие, а, глядишь, время подошло и правнукам все то же рисовать.
      Слов нет, как уставала старушка, никого не хотела обидеть - все внучики ей дороги. Рук не хватало рисовать: то пеленки, то наряды новые для жен.
      Устала.
      Заперлась опять в своей комнатке, а вышла… за нею следом девять старушек, одну от другой не отличить - видно, решила и себя девять раз повторить, чтобы на каждого внучека заботы хватило.
      И правда, заботы с тех пор на всех достало, а вот чудеса нарисованные кончились: не получалось больше волшебство ни у одной из старушек – секретом-то одна владела, а узнать ее, единственную, среди девяти поди попробуй.
      Так и живут-поживают: старушки внучикам помогают, а только признать друг друга - та единственная старушка своего первого единственного внучека - хоть и живут в одном доме, не могут.
      Только Мурлыка да Жучка, говорят, к одной из старушек нежней ластятся. Сама не видела, врать не стану.

 

Рисунок автора

[в пампасы]

 

Электронные пампасы © 2002